Коллекция FEDIYAR
Краткое место в книге Исход описывает церемониальный наперсник с двенадцатью камнями, уложенными в четыре ряда по три, каждый с вырезанным именем. Описание на удивление деловое — оно читается не столько как священный текст, сколько как указание мастерской. В нём даны размеры, материалы, порядок сборки.
А затем даны двенадцать имён, которые вот уже две тысячи лет никто не может уверенно перевести.
Этот разрыв и составляет предмет коллекции. Не обряд, не богословие, а сами камни: из чего они были, откуда пришли, кто их резал и кто ими торговал, и как двенадцать обиходных камнерезных слов превратились в одну из самых долговечных загадок в истории материалов.
Каждый камень этого списка кому-то пришлось найти, перевезти, огранить и вырезать на нём имя. За каждым именем стоят копь, путь, мастерская и рынок. Иные из этих путей тянулись на тысячи километров. Иные из этих мастерских работают до сих пор.
Двенадцать
| Иврит | Как читают сегодня | Очерк | |
|---|---|---|---|
| 1 | אֹדֶם ’odem | Сердолик | Камень, принимающий имя |
| 2 | פִּטְדָה piṭdah | Перидот | Камень, названный по поиску |
| 3 | בָּרֶקֶת bāreqet | Зелёный камень | Слово, которое значит молния |
| 4 | נֹפֶךְ nofekh | Гранат — или бирюза | Камень, о котором две традиции не могут договориться |
| 5 | סַפִּיר sappir | Лазурит | Синий, который никогда не был сапфиром |
| 6 | יָהֲלֹם yahalom | Спорный | Камень, названный по удару |
| 7 | לֶשֶׁם leshem | Неизвестен | Камень, который никто не может назвать |
| 8 | שְׁבוֹ shevo | Агат | Двух одинаковых не бывает |
| 9 | אַחְלָמָה ’aḥlamah | Аметист | Цвет, который был закреплён |
| 10 | תַּרְשִׁישׁ taršiš | Золотистый камень | Названный по порту на краю карты |
| 11 | שֹׁהַם šoham | Спорный | Камень, выбранный для того, чтобы на нём писали |
| 12 | יָשְׁפֵה yašfeh | Яшма — некоторого рода | Одно слово, два разных камня |
Почему имена неясны
Древние языки не классифицировали камни так, как это делает современная минералогия. Греческое или аккадское имя самоцвета обычно описывало, на что камень похож — его цвет, блеск, манеру ловить свет, — а не из чего он состоит. Несколько разных минералов могли делить одно имя. Один минерал мог нести несколько.
То, что мы знаем о значении этих двенадцати слов, идёт главным образом из переводов, а переводы расходятся.
Греческая Септуагинта, составленная в Александрии в III или II веке до н. э., даёт один набор соответствий. Латинская Вульгата Иеронима, шестью веками позже, даёт другой, который совпадает с первым не полностью. Иосиф Флавий, писавший в I веке н. э. и, по всей вероятности, имевший возможность расспросить тех, кто видел подобные предметы, приводит список дважды — и две его версии расходятся между собой не меньше, чем с Септуагинтой.
Современная наука добавляет ещё одно ограничение, и полезное: чем бы ни были эти камни, они должны были действительно существовать в том краю в то время и должны были поддаваться резьбе. Текст говорит прямо: на каждом камне вырезали имя, как вырезают печать. Одно это требование исключает несколько отождествлений, которые позднейшая традиция делала уверенно, — прежде всего алмаз, который нельзя было обработать доступными тогда орудиями, и корундовый сапфир, не бывший резным самоцветом древнего Ближнего Востока.
Честная позиция, стало быть, ступенчата. Несколько отождествлений близки к надёжным. Некоторые правдоподобны, но оспариваются. По меньшей мере одно по-настоящему неизвестно — и неизвестно со времён античности.
Как написана эта коллекция
Три вещи разводятся от начала до конца, и мы говорим, где какая:
Что говорит древний текст. Исход перечисляет двенадцать камней и двенадцать имён. Он не говорит, какой камень нёс какое имя, — этой подробности попросту нет. Всякое соответствие «камень — имя», какое вам могло встретиться, идёт из позднейших комментариев, и комментаторы между собой не согласны. Там, где мы упоминаем такую традицию, мы помечаем её как традицию.
Что из него сделали позднейшие традиции. Иудейские, христианские и исламские комментарии веками надстраивались над этим местом, а несколько из этих камней ведут параллельную жизнь в персидской, месопотамской и египетской материальной культуре, ничем не обязанную библейскому тексту. Эта жизнь часто оказывается более интересной половиной истории.
Что предлагает минералогия сегодня. Там, где отождествление спорно, мы излагаем спор, а не выбираем победителя и идём дальше.
Получилось не научное сочинение, а собрание очерков для тех, кому небезразличны вещи. Но написано оно так, что ни за что в нём не пришлось бы краснеть, если бы его прочёл специалист.
Начните с сердолика — единственного камня в списке, чьё имя до сих пор значит ровно то, что говорит.
